Насилие и беззаконие способны породить только другое насилие и беззаконие. Живое напоминание об этом можно получить в Крыму. Особенно 18 мая.
Это день депортации крымско-татарского народа. Каждый год 18 мая на центральных площадях крымских городов устраиваются траурные митинги. Зрелище не для слабонервных славян: толпы татарских мужчин, что-то выкрикивающих и организованно движущихся к центру города.
Особенно многолюдные митинги проходят в Симферополе. В этом году было по разным оценкам от 10 до 30 тыс. человек. Лозунги традиционны: «Крымскотатарскому языку -- статус официального», «Автономной республике Крым – статус Крымскотатарской автономии в составе Украины». И самое пугающее: «Верните нам наши дома и наше имущество!». Это лозунг, под которым захватываются строящиеся дома и распаеванные земли. Не в обиду депортированным народам, но пока он будет появляться над Советской площадью Симферополя, ничего хорошего в Крыму не будет.
Моя бабушка рассказывала мне, как выселяли крымских татар. Ночью по татарской половине села прошли сотрудники НКВД. Сонных жителей проштрафившейся половины собрали в машины и отвезли на ближайшую станцию Сюйрень, где погрузили в вагоны.
Через некоторое время, наверное, в тех же вагонах и машинах к опустевшим домам начали привозить украинцев и русских – вот, живите. Деревни, села, горы и речки поменяли названия. Наш Биюк-Каралез стал Красным Маком, Сюйрень стала Сиренью, Албат стал называться Куйбышево.
В 1989 году татары начали возвращаться. Им приходилось за бесценок продавать свои дома в Средней Азии и покупать жилье в Крыму, потому что их старых домов либо уже не было, либо там жили другие люди. Все, у кого были деньги, чтобы купить кусок земли, начинали строительство. Массовый спрос в конце 80-х начале 90-х взвинтил цены не только на крымскую недвижимость, но и на стройматериалы.
Начались самозахваты. Самозахват – это когда кучка недовольных семей захватывает строящийся (например, для офицеров) многоквартирный дом. И говорит: «в наших домах живут другие люди, поэтому мы будем жить здесь». Или когда на месте бывшего персикового сада появляются сложенные из камней будочки размером 1м Х 1м Х 1м. Жить в них нельзя, да никто и не собирается. Главная задача – показать, что земля занята бездомной татарской семьей. Огромное количество таких будочек можно наблюдать по обе стороны трассы Симферополь-Ялта. Поговаривают, что и славяне иногда пытаются прихватить себе кусочек родины таким же способом. Легализированные самозахваты можно продать за вполне нормальные деньги.
Вопрос только – кто купит? Одна моя подруга собиралась строить мини-гостиницу под Евпаторией. Подруга – юрист, причем редкостной породы. Она верит в верховенство права. Поэтому мысль, что в дом, который она купит, может вселиться несколько татарских семей и никакая исполнительная служба их оттуда не выгонит, ее совсем не обрадовала. «Я не собираюсь охранять свою собственность с автоматом», -- решила она и передумала покупать гостиницу.
Когда государство неуважительно относится к своим гражданам, они, во-первых, привыкают презирать такое государство, а во-вторых, начинают также неуважительно относиться друг к другу. Негласный общественный договор здесь состоит в том, что собственности нет, ее в любой момент могут забрать. Думается, государству, которое получило такой договор в наследство и ничего не делает для того, чтобы его изменить, крайне тяжело построить развитую экономику.
