Война Трампа принесла РФ 30 млрд долларов — но этого недостаточно. В будущем, в случае деэскалации, добычу нефти может ожидать стагнация или даже сокращение.
Интересно в этой истории то, что доклад не является результатом оценки западных аналитиков, эмигрантов или украинских экспертов по санкциям. Такую картину рисует Андрей Клепач — бывший заместитель министра экономического развития РФ и на момент подготовки доклада главный экономист государственного ВЭБ.РФ. Абсолютно системный чиновник-учёный, который последовательно поддерживал «цели СВО», говорил о Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областях как о «новых регионах РФ» и предлагал для них отдельную модель развития. И вот в мае 2026 года он опубликовал неутешительный прогноз по экономике РФ, а в августе его уволили.
Доклад Клепача «Экономика России и геополитические вызовы» интересен прежде всего тем, что показывает, как часть российской экономической системы сама видит связь между санкциями, войной на Ближнем Востоке, нефтяными доходами и состоянием бюджета. И картина там для Кремля не слишком оптимистична.
В конце 2025-го — начале 2026 года нефтяные санкции начали действовать именно так, как от них ожидали. Индия резко сократила закупки российской нефти, то же самое сделал Китай, а Турция прекратила закупки части российских нефтепродуктов. Клепач прямо пишет: «всё шло по санкционному сценарию». Если бы такая ситуация продолжалась весь год, по оценке Института ВЭБ, российский бюджет недополучил бы около 2–2,5 трлн рублей по сравнению с законом о бюджете.
Но началось нападение на Иран — благодаря Трампу и войне в Персидском заливе РФ получила временное облегчение и скачок цен на нефть, газ и удобрения.
Блокада Ормузского пролива и риск дефицита нефти резко подняли мировые цены. И, как формулирует сам Клепач, Россия получила «временную передышку» благодаря росту цен на нефть, газ и удобрения. В сценариях ВЭБ это хорошо видно. При относительно коротком конфликте средняя цена Brent в 2026 году оценивается примерно в $89 за баррель, Urals — в $68. При более длительном конфликте — уже $103 и $83 соответственно.
При этом главная выгода для России возникает не за счет резкого увеличения физического экспорта. В 2025 году РФ экспортировала 231 млн тонн нефти. В первом сценарии ВЭБ на 2026 год — 239 млн тонн, то есть всего на 3–4% больше. Но совокупные доходы от экспорта продукции ТЭК растут гораздо сильнее благодаря цене. Именно глобальный дефицит энергии временно ослабляет санкционные ограничения на российский экспорт: миру нужна нефть, и возможностей полностью вытеснить российские баррели становится меньше.
Но санкции никуда не исчезают.
Даже во время нефтяного шока нефть марки «Urals» остается дешевле, чем «Brent». То есть Россия получает лишь часть глобального ценового бонуса.
И Клепач прямо предупреждает: выгода от войны в Персидском заливе — это прежде всего 2026 год и, возможно, начало 2027-го. После возможной нормализации мирового рынка санкционное давление может вновь проявиться в полной мере.
Есть и второй контур давления — украинские удары. В докладе потери от ударов по портовой, нефтегазовой, химической и логистической инфраструктуре России уже названы «заметным макроэкономическим барьером» для роста. ВЭБ допускает, что российская нефтяная отрасль вместо расширения вступает в фазу спада, а добыча может не превысить 500–505 млн тонн.
То есть санкции и украинские удары действуют на разные части одной системы. Санкции затрудняют продажу нефти и снижают её цену. Удары по НПЗ, портам и транспортной инфраструктуре ограничивают возможность переработать эту нефть и физически вывезти её.
Особенно показательно, что ВЭБ отдельно моделирует удары по экспортной инфраструктуре как фактор, способный не только сократить экспорт, но и в случае дальнейшей эскалации — заставить Россию снижать саму добычу.
Но самое интересное начинается дальше. Война против Ирана приносит России десятки миллиардов долларов дополнительной экспортной выручки — но почти не способствует экономическому росту. По первому сценарию экспорт РФ в 2026 году растет с $422 млрд до $498 млрд. А ВВП — лишь на 0,3%. Инвестиции при этом сокращаются на 2,5%.
Даже при значительно более благоприятном втором сценарии, когда экспорт достигает 566 млрд долларов, ВВП растёт всего на 0,6%, а инвестиции сокращаются на 1,7%. Сам Клепач поэтому и пишет, что ближневосточный конфликт дал экономике «дополнительную передышку», но положительный эффект для реального сектора будет незначительным.
Часть дополнительных нефтяных доходов уходит в резервы, часть — в отток капитала, часть поддерживает бюджет. То есть российская экономика всё хуже превращает нефтяную ренту в инвестиции и долгосрочный рост. А затем наступает 2027 год. В краткосрочном сценарии ВЭБ цена Urals падает с $68 до $48 за баррель. Общий экспорт РФ — с $498 млрд до $414 млрд, то есть даже ниже уровня 2025 года.
И сильнее всего это ударяет по бюджету.
В сценарии Клепача нефтегазовые доходы федерального бюджета падают примерно с 9,1 трлн рублей в 2026 году до 6,8 трлн в 2027-м. Общие доходы бюджета оказываются примерно на 3,3 трлн ниже плана. И это уже создает проблему не только для нефтяной отрасли.
Оборонные расходы остаются повышенными. Поэтому Клепач прямо предупреждает о риске сокращения так называемых «расходов на развитие» — науки, образования, инфраструктуры и национальных проектов.
Механизм таков: более дешевая нефть — меньшие доходы бюджета — больший дефицит — секвестр — меньше инвестиций в будущее.
При этом даже длительная война на Ближнем Востоке не решает проблему полностью. Высокая цена на нефть способна поддерживать нефтегазовые поступления, но при этом ослабевает вся экономика — а вместе с ней и нефтегазовая налоговая база. Поэтому среднесрочный прогноз ВЭБ весьма красноречив. В базовом сценарии цена Urals после 2026 года падает до $48–57 за баррель и даже к 2030 году не возвращается к уровням, которые обеспечивает ближневосточный шок. Сам ВЭБ прямо заявляет: положительный эффект от роста нефтяных цен исчерпается уже к 2028 году.
А если к этому добавить новое ужесточение санкций и дальнейшие украинские удары по промышленным и транспортным объектам, Клепач оценивает потенциальный рост ВВП России в 2027 году всего в 1–1,5%.
Отсюда следует важный вывод для оценки санкций. Нельзя смотреть на высокие российские нефтяные доходы в момент глобального энергетического шока и делать вывод, что санкции «не работают». В начале 2026 года санкционный механизм уже начал оказывать давление на российский экспорт и бюджет. Война против Ирана просто резко изменила мировую конъюнктуру и временно компенсировала этот эффект.
Иран выиграл для Кремля время.
Но не решил ни одной из проблем, из-за которых это время России было необходимо.
