9 октября Дональд Трамп объявил о договоренности с Владимиром Путиным: Россия немедленно начнет поставлять 300 тыс. тонн дизельного топлива на американский и мировой рынки. В ноябре обещано ещё 500 тыс., впоследствии — 1 млн и, в зависимости от состояния российских НПЗ, ещё 3 млн тонн.
В тот же день Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) выдало General License №135, разрешив определённые операции с российским дизельным топливом до 7 апреля 2027 года. По информации Reuters, ещё в сентябре спецпредставитель Путина Кирилл Дмитриев в Вашингтоне просил о выдаче таких лицензий для крупных российских нефтяных компаний.
300 тыс. тонн — много или мало?
Многие, анализируя сделку, помимо её аморальности, считают её бессмысленной.
Ведь первая партия — всего лишь примерно 2,25 млн баррелей. Для США, которые ежедневно экспортируют около 1,5 млн баррелей дизельного топлива, объем небольшой. Аналитики Wood Mackenzie и Commodity Context сомневаются, что он обеспечит длительное снижение цен. Тем не менее дизельные фьючерсы после объявления соглашения упали почти на 5%. С точки зрения простого человека, экономия 10 центов на галлоне (3,7 литра) — ни о чём.
Но обязательно ли Трампу нужно долгосрочное снижение цен? До выборов в Конгресс осталось 24 дня. Можно предположить, что краткосрочный политический эффект для администрации не менее важен, чем экономический.
То есть логическая цепочка «Соглашение с Путиным принесет слишком мало ресурсов — цены по всей стране вряд ли сильно упадут — соглашение не принесет пользы на национальных выборах» может быть неверной.
Не исключено, что настоящий план выглядит иначе: «Соглашение с Путиным дает достаточно ресурсов для локальных мер по топливу — СМИ подают их как будущую устойчивую тенденцию — республиканцы выиграют в спорных штатах».
Важно: в США для победы не нужно убеждать всю страну
3 ноября американцы будут выбирать 435 членов Палаты представителей и 35 сенаторов. Все — мажоритарным методом. То есть показатель популярности Республиканской партии или самого Трампа для прогнозирования результатов не имеет никакого значения. Ведь на этих выборах важна не привычная карта «красных», «синих» и «фиолетовых» штатов, а конкретные конкурентные округа и сенатские гонки.
Среди таких гонок — Мэн (Сьюзан Коллинз против Троя Джексона), Мичиган (Майк Роджерс против Абдула Эль-Саида), Огайо (Джон Гастед против Шеррода Брауна), Айова, Техас, Аляска и т. д. Даже традиционно республиканский Канзас Cook Political Report 6 октября перевел в категорию Toss Up — неопределенных гонок: сенатор Роджер Маршалл соревнуется с демократом Адамом Гамильтоном.
А как обстоят дела с дизельным топливом именно в спорных штатах?
По данным Управления энергетической информации США (EIA), по состоянию на 2 октября американские запасы дизельного топлива и других дистиллятов составляли 105,1 млн баррелей — на 12 % ниже пятилетней сезонной нормы.
На Среднем Западе, где расположены Айова, Канзас, Мичиган и Огайо, запасы сократились с конца августа на 9%, до 26,2 млн баррелей. В Новой Англии, к которой относится штат Мэн, оставалось 2,46 млн баррелей — на 39% меньше, чем в прошлом году. Здесь дизельное топливо также конкурирует с близким по составу печным топливом, которым отапливают дома.
Зато на побережье Мексиканского залива, где сосредоточена нефтепереработка Техаса, запасы выросли до 43,9 млн баррелей.
По данным AAA, в начале октября галлон дизельного топлива стоил примерно $6,6 в Мичигане и на Аляске, $6,45 в штате Мэн, $6 в Айове и Канзасе, $5,74 в Техасе.
Итак, ситуации разные: где-то действительно не хватает запасов, а где-то топливо просто дорогое. Дополнительный импорт может ослабить локальную напряженность, но не гарантирует одинакового снижения цен даже в соседних штатах.
А теперь самая интересная гипотеза — крупный бизнес и спонсоры Трампа
Российский дизель будут закупать конкретные трейдеры, дистрибьюторы и сети АЗС. Кто именно — пока неизвестно. Среди заметных операторов в спорных штатах можно назвать следующие: Casey's с примерно 570 заправками в Айове и 200 в Канзасе, Love's, Pilot Flying J, QuikTrip.
Особенно интересна Sunoco LP: компания поставляет топливо примерно 11 тысячам брендированных и партнерских торговых точек. Её генеральный партнер принадлежит Energy Transfer, которую контролирует миллиардер Келси Уоррен — спонсор Трампа и соорганизатор сбора средств для него в Хьюстоне в 2024 году.
Можно ли представить добровольные временные скидки крупных сетей при публичной поддержке администрации? Да. Но прямых доказательств таких договоренностей в отношении российского дизеля пока нет. К тому же общая лицензия OFAC не дает правительству права распределять топливо между политически близкими компаниями. Но это можно компенсировать закулисными договоренностями: РФ продает дизель не США в целом, а конкретным компаниям.
Прецедент с политически мотивированными скидками уже был
В июле 2026 года сеть Freedom Fuel Network продавала бензин по 3,47 доллара за галлон — в честь 47-го президента США. Трамп публично хвалил эту инициативу, Белый дом рекламировал дешевое топливо, а среди связанных с проектом предпринимателей был республиканский сборщик пожертвований Рэнди Браун.
Агентство Associated Press установило, что экономическая устойчивость такой модели вызывает сомнения. Но как медийный сюжет она сработала: заправки, низкие цены, президент, который якобы всё решил.
Я легко представляю себе аналогичные телерепортажи о дизельном топливе: счастливые улыбающиеся фермеры в клетчатых рубашках и шляпах, сидящие верхом на тракторах, фотографируются у стендов со сниженными ценами. А Fox News транслирует это в прямом эфире.
А лояльные Трампу СМИ и соцсети рассказывают о его «историческом успехе».
Утверждая, что теперь так будет всегда — если правильно проголосовать.
Это пока гипотеза, не утвержденный план администрации. И медийный эффект вовсе не гарантирует изменения избирательных настроений.
К интервенциям можно добавить административные меры
Власти могут снижать налоги на топливо, ослаблять транспортные ограничения и облегчать использование имеющихся запасов.
И это уже происходит. 1 октября губернатор Огайо Майк Девайн (конечно же, республиканец) подписал House Bill 519, который на 90 дней, с 4 октября по 2 января, практически обнулил налог штата на топливо: 38,5 цента за галлон бензина и 47 центов за галлон дизеля. На компенсацию бюджетных потерь предусмотрено $725 млн из резервов штата. Закон обязывает АЗС полностью передать налоговую экономию покупателям, а в случае нарушения может вмешаться генеральный прокурор Огайо.
На федеральном уровне 5 октября Трамп подписал указ, который временно разрешил более широкое использование маркированного дизельного топлива, обычно предназначенного для сельского хозяйства и внедорожной техники, и отсрочил соответствующие федеральные налоговые обязательства до конца года.
Уже 6 октября губернатор Айовы Ким Рейнольдс (республиканка, так совпало) приостановила штрафы и отдельные ограничения на использование такого дизельного топлива при перевозке сельскохозяйственной продукции.
7 октября действие решения было расширено на перевозку скота и кормов.
Таким образом, правительство и власти штатов УЖЕ используют налоги и регулирование, чтобы снизить расходы на топливо. Однако агентство Reuters 9 октября отмечало, что практический эффект федеральных мер пока ограничен из-за юридической неопределенности и трудностей внедрения. А снижение налогов, в отличие от дополнительных поставок, не создает ни одного нового барреля дизельного топлива. Но во время выборов важны не долгосрочные экономические модели, а краткосрочный медийный эффект.
И снова о выборах. Иногда в США их исход решают буквально сотни голосов.
В 2020 году республиканка Марианнетт Миллер-Микс выиграла выборы в Палату представителей в Айове у демократки Риты Харт с перевесом всего в 6 голосов — 196 964 против 196 958.
В 2008 году демократ Эл Франкен опередил республиканца Норма Коулмана на выборах в Сенат в Миннесоте на 312 голосов после пересчёта и судебных разбирательств.
В 2022 году республиканка Лорен Боберт сохранила место в Палате представителей от Колорадо с перевесом в 546 голосов.
То есть, чтобы удержать Конгресс, повторюсь, не нужно убеждать все 152 миллиона американских избирателей в правильности «нормализации» отношений с Россией. Может быть достаточно всего лишь убедить десятки тысяч — а то и сотни — в конкретных округах.
Эти примеры не доказывают, что скидки на дизельное топливо изменят результаты голосования. Но демонстрируют, насколько небольшим иногда бывает окончательный отрыв.
А сколько заработает Путин?
При условной экспортной цене $1000–1 500 за тонну первые 300 тыс. тонн принесут $300–450 млн валовой выручки. Если будут реализованы все объявленные объемы — 4,8 млн тонн — речь идет о $4,8–7,2 млрд.
Это не чистая прибыль и не обязательно дополнительные доходы: часть дизельного топлива Россия могла бы продать в другие страны. Реальная выгода зависит от разницы в ценах, затрат и налогов. Однако ослабление санкций расширяет возможности сбыта и получения валютной выручки для экономики, финансирующей войну.
И, наконец, — главная опасность для Украины.
Дело даже не в миллиардах. Вашингтон и Запад в целом требуют от Китая, Индии и Турции сократить закупки российских энергоносителей. А сам позволяет себе операции с российским дизельным топливом.
Юридически это не отменяет санкций и не предоставляет другим странам аналогичных разрешений. Но политически создает опасный прецедент. Почему Индия должна отказываться от российской нефти, если США ослабляют ограничения ради собственного топливного кризиса? Почему Китай или Турция не могут использовать аналогичное обоснование?
К тому же это усилит антисанкционные настроения в ЕС. Если США зарабатывают на российских энергоносителях — почему Германия и Франция этого не делают?
Поможет ли соглашение республиканцам на выборах 3 ноября — пока неизвестно. Зато риск для санкционной политики уже очевиден: ограничения, призванные сокращать доходы агрессора, всё больше превращаются в предмет ситуативной торговли.
