Гормональная терапия для экономики. За что дали нобелевку-2026, и почему это не помогает Украине. Нынешние лауреаты нобелевки по экономике создали базу для инфляционного таргетирования — модели, которой пользуется и НБУ.
В чем ценность их наследия и целесообразна ли она для всех стран?
Исследования лауреатов-2026 особенно важны сейчас, когда мировая экономика переживает кризис.
Но то, что хорошо для богатых стран, не всегда подходит развивающимся.
Исследования лауреатов-2026 особенно важны сейчас, когда мировая экономика переживает кризис. Но то, что хорошо для богатых стран, не всегда подходит развитым.
12 октября 2026 г. "нобелевскую" премию по экономике, а точнее премию Шведского центробанка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля, присудили американским экономистам Роберту Э. Голлу и Майклу Вудфорду за разработку "микроэкономических основ для политики макроэкономической стабилизации".
Стабилизация экономики: изменение парадигмы
Джон Хасслер, глава Нобелевского комитета по экономике, объяснил, что работы этих ученых заложили теоретическую базу для моделей центральных банков.
Прежде всего, это модель инфляционного таргетирования, то есть монетарной политики, направленной на удержание инфляции в горизонте ключевой цели (таргета).
Лауреаты получили премию в размере 12 млн шведских крон, что эквивалентно примерно $1,22 млн: эта сумма будет разделена поровну.
Самой модели инфляционного таргетирования уже десятки лет, но нобелевская премия и присуждается за научные достижения, надежно проверенные временем.
Добавим несколько биографических данных. Роберт Э. Голл родился в 1943 г. в Пало-Альто, штат Калифорния, США, получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте (MIT) в 1967 г. Сейчас работает профессором Стэнфордского университета.
Майкл Вудфорд родился в 1955 г. в Чикопе, штат Массачусетс, США, тоже получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте в 1983 г. Сейчас работает профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке.
Вот как сам Нобелевский комитет обосновывает выбор этого года:
Стимулирование или замедление экономики в нужный момент может обеспечить стабильность и позволит избежать продолжительных рецессий или неконтролируемой инфляции.
Исследования Роберта Э. Голла и Майкла Вудфорда повлекли за собой кардинальное изменение подходов к политике стабилизации.
Новые кейнсианские модели, ставшие результатом их исследований, позволяют объяснить и количественно оценить влияние политики стабилизации на экономические циклы и сейчас используются центральными банками и министерствами финансов по всему миру».
А вот и утверждения, какие внимательные читатели регулярно замечают в деловых изданиях и во время публичных обсуждений экономической политики:
"Центральный банк должен снизить учетную ставку, чтобы дать толчок экономике".
"Правительство должно стимулировать экономику путем увеличения имеющегося дохода домохозяйств и наращивания потребления".
"Для охлаждения экономики необходимо повысить процентные ставки или сократить издержки, иначе мы потеряем контроль над инфляцией!"
Все эти рекомендации касаются инструментов стабилизационной политики — мер, которые правительства и центробанки предпринимают для сглаживания экономических колебаний.
Это может быть корректировка центробанком учетной ставки или смена правительством налогов или трансфертов (например, пособий на детей) с целью влияния на покупательскую способность домохозяйств.
"Цель стабилизационной политики - уменьшить экономические колебания (изменения уровня безработицы и темпов экономического роста), чтобы экономика не оказалась в состоянии высокой безработицы или неконтролируемой инфляции и не оставалась в ней.
Стабильное, равномерное макроэкономическое развитие лучше как для домохозяйств, так и для бизнеса, чем ситуация, напоминающая "американские горки" с глубокими спадами и стремительными подъемами", — отмечают в Нобелевском комитете.
В новой кейнсианской парадигме модели строятся на микроэкономических началах - то есть по принципу "снизу вверх".
Если спрос слишком низкий, это приводит к высокому уровню безработицы и низким темпам экономического роста, а если слишком высок — экономика перегревается и растет инфляция.
Колебания экономической активности можно сглаживать, стимулируя спрос (ускоряя экономику), когда он низкий, и сдерживая его (замедляя экономику), когда он чрезмерен.
Нынешняя премия – это признание, что благодаря исследованиям Роберта Э. Голла и Майкла Вудфорда мы получили лучшие инструменты для преодоления экономических спадов.
Научные труды новых нобелевских лауреатов предоставили центральным банкам теоретические основы для принятия решений по учетной ставке: когда повышать ее и когда снижать. Но вклад Голла и Вудфорда не ограничивается этим.
Ученые сформировали математические модели, позволяющие определить состояние, в котором находится экономика: "выше тренда" (стадия перегрева) или "ниже тренда" (стадия охлаждения). В первом случае ключевые ставки центробанков следует повышать, во втором – снижать.
Кроме того, они заложили фундаменты для формирования бюджетной и фискальной политик: когда увеличивать социальные выплаты и когда проводить их секвестр: бюджетные социальные выплаты напрямую влияют на общий платежеспособный спрос населения, то есть либо способствуют росту экономики (на стадии охлаждения экономики), либо стимулируют рост инфляции (на стадии перегрева).
Так же и с фискальной политикой: снижение налогов на стадии охлаждения экономики или повышение на стадии перегрева.
Цель – сглаживать экономические циклы.
Если этого не делать, экономика может на коротком интервале расти, например, на 8% и затем падать на 7% и наоборот.
А в моделях Голла и Вудфорта ВВП должен расти на уровне 2–3% из-за довольно низкой инфляции в течение десятилетий. Их исследования особенно важны сейчас, когда мировая экономика переживает римейк ближневосточного кризиса 70-х годов прошлого столетия.
Кстати, именно во время нефтяного кризиса 1970-х и зародился новый подход к стабилизации экономики.
Тогда представилось, что взаимосвязи между макроэкономическими показателями менее стабильны, чем считалось ранее.
Инфляция росла несмотря на увеличение безработицы, а связь между доходом и потреблением была не столь прочной.
Это означало, что политика стабилизации не срабатывала: меры стимулирования применялись чрезмерно и не вовремя.
Влиятельные экономисты, в частности Роберт Э. Лукас-младший (лауреат премии по экономическим наукам 1995 г.), утверждали, что проблема кейнсианской политики стабилизации заключалась именно в предположении о стабильности взаимосвязей между макроэкономическими показателями.
…Инфляция определяется решениями по ценообразованию, принимаемыми тысячами отдельных предприятий. Совокупное личное потребление основывается на решениях миллионов домохозяйств, а решения отдельных предприятий и работников определяют объемы производства.
Понять макроэкономические явления можно только путем изучения поведения отдельных экономических субъектов и его совокупного анализа», - отметили в Нобелевском комитете, объясняя роль микроэкономики в разработке политики макроэкономической стабилизации.
Полезно одним, вредно – другим: кейс Украины
Описанная выше "критика Лукаса" в конечном счете и привела к появлению работ Голла и Вудфорта, а затем и к монетарной политике современных центробанков.
Но здесь мы подходим к интересному выводу: что хорошо для развитой страны, может быть вредным для развивающихся — конечно, на определенном этапе.
И в таком случае модели Голла и Вудфорта сравнимы с гормональной терапией, останавливающей рост молодого организма.
К примеру, монетарная концепция, которую реализует НБУ, медленно, но уверенно заводит экономику в тупик.
Казалось бы, парадоксальная ситуация: ценовая стабильность должна привести к росту инвестиций и экономики в целом (речь идет о периоде до полномасштабной войны). Но так и не привела.
Почему?
Доступный ответ на такой сложный вопрос: норма доходности инвестиций.
Если ты динамично развиваешься, то цены растут: на сырье, на рабочую силу, на другие факторы производства.
Если ты еще не прошел стадию динамичного развития, но при этом активно ограничиваешь монетизацию экономики, то вместе с низкой инфляцией получаешь и минимальную внутреннюю норму рентабельности.
Опять же, говоря метафорически, это как для сохранения подросткового голоса провести гормональную терапию.
Всё теряет смысл: банковский депозит, небольшой частный бизнес, привлечение инвестиций.
Зачем привлекать деньги? Для получения минимальной рентабельности при колоссальных рисках?
При этом кредитная ставка банков находится на высоком уровне, чтобы компенсировать риск рисков в экономике.
Но мало кто берет кредиты, потому что рентабельность бизнеса должна быть выше кредитной ставки, иначе это путь к банкротству (эффект финансового рычага).
Как следствие новое кредитование в Украине почти полностью остановилось.
В таких странах, как наша, следует таргетировать не только инфляцию, но и более сложные процессы, которые описываются более композитными моделями: оценивать нужно уровень рисков и соответствующие этим рискам ставки, а также загрузку потенциальных мощностей экономики, в том числе и норму доходности частного инвестора.
Тогда политика НБУ будет способствовать инвестициям и экономическому росту. И уровень прибыльности инвестора будет снижаться пропорционально темпам уменьшения рисков в стране.
В имеющейся парадигме "силовое" снижение инфляции приведет не к увеличению частных инвестиций, а к критическому падению нормы прибыльности еще работающего инвестора, а следовательно, к противоположному результату — стагнации частных инвестиций (кроме финансового сектора, который становится более привлекательным для инвесторов вследствие жесткой монетарной политики именно в развитой стране).
В Европе об этом писал французский экономист египетско-израильского происхождения Эммануэл Фархи, который, к сожалению, умер молодым и своего Нобеля уже не получит.
Суть его исследования вкратце можно описать следующим образом. "Крива Филлипса" сломалась и больше не отражает взаимозависимость между инфляцией и уровнем занятости.
Зато появляются более сложные модели факторной конкурентоспособности по кривой предложения.
Раньше считалось, что монетарная политика не может влиять на производительность труда.
Принято утверждать, что центральный банк может стимулировать только спрос, ослабляя монетарную политику и увеличивая востребованность рабочей силы.
Но действительно мягкая монетарная политика может влиять и на производительность труда.
Как это происходит?
По инфляции растут не только номинальные зарплаты, но и сбытовые цены.
Это приводит к тому, что ресурсы экономики перетекают в более эффективные производства, а фирмы с небольшими наценками активно модернизируются.
Чем мягче монетарная политика центрального банка, тем эффективнее распределяются ресурсы в экономике и быстрее растет производительность.
Важно, что уровень отклика экономики на инфляционный импульс у этой модели на 70% выше, чем при мейнстримном стимулировании экономики через механизм совокупного спроса.
Если бы Фархи взял данные Украины, он нашел бы идеальное подтверждение своей теории, когда в 2016–2018 гг. реальная зарплата и капитальные инвестиции росли, а инфляция при этом была выше 10%.
Ученый говорил, что его модель подходит для незагруженных экономик, то есть и для экономики Украины.
По сути в 2016–2022 гг. НБУ, применяя модель инфляционного таргетирования, активно разрушал факторную конкурентоспособность нашей экономики, которая "проклюнулась", как ни парадоксально, именно после валютного и инфляционного шока 2015–2015 гг.
Инфляционное таргетирование для развивающихся стран
Для развития страны важна не только динамика инфляции, но и ее связь с волатильностью относительных цен.
Высокая инфляция теоретически убивает долговременное инвестирование.
Но модели для развитых и развивающихся стран дают разные пороговые значения "правильной инфляции" в виде ценового таргета.
Как правило, для развитых стран эта величина существенно ниже.
По этому поводу экономисты Мохсин С. Хан и Абдельхак С. Сенхаджи, много лет проработавшие в Международном валютном фонде (МВФ), опубликовали совместное исследование "Пороговые эффекты в отношениях между инфляцией и экономическим ростом".
Они определили, что для развивающихся стран предельное значение инфляционного таргета составляет 7–12%, для развитых — 1–3%.
А Стефан Кремер, Александр Бик и Дитер Науц в исследовании влияния инфляции на экономический рост, опубликованном в научном журнале Empirical Economics в 2013 г., установили даже более высокие пороговые уровни: 2,5% для развитых стран и 17% для стран с развивающимися рынками.
Это означает, что уровень пороговой инфляции в такой стране как Украина для обеспечения роста реального ВВП на 5%+ должен быть, например, 8–10%, а не 5%, как сейчас (без изменений еще со времен до полномасштабного вторжения).
Тогда бы нынешняя инфляция в Украине на уровне 8–10% предполагала бы не жесткую монетарную политику НБУ с учетной ставкой на уровне 16%, а нейтральную ставку на уровне 10%, что существенно и положительно повлияло бы на уровень кредитования реального сектора экономики.
Следовательно, научные достижения Голла и Вудфорта — это не только проверенная практикой модель для развитых стран, но и повод для дискуссий по аналогичным моделям в развивающихся странах. В частности, и в Украине.
