20 февраля 2026 года в Киеве генеральный директор Международного комитета Красного Креста Пьер Креэнбюль в интервью RFE/RL впервые публично признал, что Россия не предоставляет МККК «уровня доступа, на который мы рассчитывали» к удерживаемым ею украинским военнопленным. На вопрос, почему МККК не идёт на публичное осуждение Москвы, Креэнбюль ответил: «Наше убеждение, основанное на долгой истории работы в подобных ситуациях, — что двусторонний диалог, можно сказать, тихая дипломатия, работает лучше всего».
Та же формула — тихая дипломатия — определила одно из самых тяжёлых решений в истории организации. К лету 1942 года информация об уничтожении евреев в нацистских лагерях уже поступала в Женеву. Ассамблея МККК обсуждала проект публичного обращения о нарушениях международного гуманитарного права, подготовила его и приняла решение не публиковать, посчитав, что обращение «не достигнет желаемых результатов». Публичного заявления о геноциде европейских евреев МККК во время войны так и не сделал. В 1995 году президент МККК Корнелио Соммаруга на церемонии 50-летия освобождения Освенцима признал отношение Красного Креста к жертвам концлагерей одним из самых тяжёлых провалов в истории организации. Между двумя «тихими дипломатиями» — 84 года и одна и та же доктринальная формула.
3 сентября 2025 года офис МККК в Баку прекратил работу — по решению правительства Азербайджана. Закрытию предшествовал тридцатилетний конфликт о том, что МККК делал в Карабахе на практике: на территории, международно признанной частью Азербайджана, организация работала через структуры непризнанного режима в Степанакерте, вела собственные реестры, заключала собственные договорённости и не передавала накопленную информацию принимающему государству.
МККК: швейцарские корни, глобальный мандат
МККК часто описывают как наднациональный гуманитарный орган. По юридической форме это частная швейцарская ассоциация с особым международным статусом, закреплённым соглашением с Швейцарской Конфедерацией 1993 года: помещения и архивы организации на швейцарской территории неприкосновенны, сотрудники пользуются иммунитетами, внешнее истребование документов фактически исключено. Высший орган МККК — Ассамблея — по уставу состоит исключительно из граждан Швейцарии, кооптируемых внутренним голосованием.
Биографии последних двух президентов организации связаны со швейцарской дипломатической системой: действующий президент Мирьяна Сполярич Эггер пришла в МККК в октябре 2022 года напрямую из МИД Швейцарии, её предшественник Петер Маурер был государственным секретарём МИД и постоянным представителем Швейцарии при ООН. Швейцария — крупный финансовый донор организации: в 2024 году её вклад включал 80 миллионов франков основного взноса и 56 миллионов франков на страновые программы.
Пределы нейтральности
К лету 1942 года высшее руководство МККК уже располагало информацией о систематическом уничтожении европейских евреев. Вице-президент Комитета Карл Буркхардт, фактический лидер организации в военные годы, в ноябре того же года в беседе с американским консулом Полом Сквайром подтвердил существование приказа Гитлера сделать Рейх “Judenfrei” – “свободным от евреев”. Буркхардт добавил, что, поскольку мест для переселения не существует, это может означать только одно.
Тем же летом, на фоне нарастающей тотальной войны, Ассамблея МККК подготовила проект публичного обращения о нарушениях международного гуманитарного права. Проект содержал четыре пункта: бомбардировки гражданских городов, морские блокады, депортации и массовые расстрелы гражданского населения, а также судьба военнопленных, не защищённых Женевской конвенцией 1929 года. Текст был разослан членам Комитета для письменных консультаций, а затем вынесен на пленарное заседание 14 октября 1942 года. Ассамблея приняла решение обращение не публиковать.
Из протоколов заседания и переписки членов Комитета, исследованных историком Жан-Клодом Фавезом, следует, что даже сторонники обращения признавали его бесполезность: оно не остановит уничтожение. Руководство МККК также опасалось потерять доступ к британским и американским военнопленным в немецких лагерях – единственной категории лиц, с которыми организация ещё могла работать. Однако Фавез показывает, что решающую роль сыграл третий фактор: позиция швейцарского правительства, которое дало понять, что публичное обращение нежелательно. Швейцария, чья экономика и безопасность напрямую зависели от отношений с соседним Рейхом, рассматривала нейтралитет как условие собственного выживания – и МККК, частная швейцарская ассоциация, действовал в рамках этой логики. Германский Красный Крест к этому моменту уже находился под полным контролем нацистов; его руководители, по данным самого МККК, участвовали в преследованиях и геноциде.
Публичного заявления о геноциде европейских евреев МККК во время войны так и не сделал. В 1995 году президент МККК Корнелио Соммаруга на церемонии 50-летия освобождения Освенцима признал отношение Красного Креста к жертвам концлагерей одним из самых тяжёлых провалов в истории организации. Сам МККК квалифицирует молчание 1942 года как свой главный исторический провал. Между этим молчанием и формулой “тихой дипломатии”, к которой Пьер Креэнбюль вернулся в феврале 2026 года, – 84 года и одна и та же доктринальная конструкция: конфиденциальность как условие доступа, доступ как высшая ценность, молчание как цена.
Карабахская история
В 1992 году МККК открыл присутствие на Южном Кавказе. К 1994 году организация заключила Меморандум о взаимопонимании с фактическими властями непризнанного режима в Степанакерте. Существование этого соглашения подтверждается на сайте МИД Армении: там прямо указано, что «Меморандум о взаимопонимании был заключён между Арцахом и МККК в 1994 году».
По докладу Парламентской ассамблеи Совета Европы 2007 года, к этому моменту МККК имел «офисы в Ереване, Баку, Тбилиси и постоянное присутствие в регионах Нагорного Карабаха, Абхазии и Южной Осетии». В программе визита докладчика среди собеседников числится отдельная официальная должность — «Глава миссии Степанакерта». Контактные телефоны карабахской миссии в пресс-релизах самого МККК до сентября 2023 года последовательно начинались с международного кода Армении +374, а не Азербайджана.
Тот же доклад фиксирует ещё одну особенность модели: МККК поддерживал в регионе отдельную комиссию по пропавшим без вести в Нагорном Карабахе, имевшую тесное взаимодействие с армянской комиссией и не имевшую взаимодействия с азербайджанской. В архитектуре поиска пропавших на территории, международно признанной частью Азербайджана, азербайджанская сторона была вынесена за рамки карабахского контура. На практике этот выбор означал обход азербайджанского суверенитета, оформленный как гуманитарный мандат.
За тридцать с лишним лет работы в Азербайджане МККК провёл 1 376 посещений мест содержания, индивидуально сопровождал 2 261 задержанного и зарегистрировал около 4 000 случаев пропавших без вести. Объём работы был значительным; объём нераскрытой информации, накопленной за эти годы, — не менее существенным. Один из реестров относится к 1998–2001 годам. По данным Государственной комиссии Азербайджана по делам военнопленных, заложников и пропавших без вести, делегаты МККК в эти годы посетили 54 азербайджанских гражданина, удерживавшихся сторонами карабахского конфликта. Семнадцать тел впоследствии вернулись на родину; тридцать три человека были объявлены умершими в плену, но их останки переданы не были; судьба четверых не выяснена до сих пор. По вопросу о том, что именно известно о судьбе этих людей после визитов делегатов, МККК публично не высказывался.
Расхождение в учёте задокументировано в том же докладе Совета Европы. По состоянию на июнь 2006 года Госкомиссия Азербайджана числила 4 604 пропавших без вести в результате карабахского конфликта; собственный реестр МККК на ту же дату — 3 247 человек. Разрыв в 1 357 человек между двумя списками организация не закрыла за следующие два десятилетия. В 2024 году азербайджанская сторона публично запросила у Армении содействие в установлении мест массовых захоронений на территориях, остававшихся под армянским контролем тридцать лет. По утверждению Госкомиссии, информация о местах захоронений — в том числе по 33 гражданам, умершим в плену в 1998–2001 годах, — на момент запроса не была передана. МККК, в распоряжении которого имелись соответствующие записи, публичной позиции по этому запросу не занял.
В 2022–2023 годах Лачинский коридор стал главным полем гуманитарного спора вокруг Карабаха: МККК говорил о препятствиях доступу, Азербайджан — о контроле над маршрутом и злоупотреблениях гуманитарным режимом. На этом фоне азербайджанские пограничники в течение 2023 года неоднократно фиксировали на КПП Лачина транспорт под эмблемой МККК с грузами, не имеющими отношения к гуманитарному мандату: мобильными телефонами, сигаретами и бензином. В официальной FAQ-публикации МККК подтвердил инциденты: четверо нанятых водителей использовали эмблему организации на собственных автомобилях для перевозки коммерческих товаров; контракты с ними были расторгнуты — каждое расторжение происходило постфактум, после очередной фиксации на КПП. Эмблема Красного Креста — защищённый международным правом знак, открывающий доступ туда, куда не допускаются обычные перевозчики; её появление на машинах с коммерческим грузом — не частная инициатива водителя, а провал контроля над инструментом гуманитарного доступа.
Украина: пять лет дисбаланса
В первые недели полномасштабного российского вторжения в феврале 2022 года МККК эвакуировал сотрудников из Мариуполя — гуманитарных работников других организаций, оставшихся в городе, убили. В марте 2022 года президент МККК Петер Маурер посетил Москву и встретился с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым. Кадры пожимающего руку Лаврову Маурера на фоне катастрофы Мариуполя и появлявшихся сообщений о принудительной эвакуации украинцев в Россию вызвали в Украине бурю протеста. Сотрудники МККК, по признанию The New Humanitarian, внутри организации называли визит "faux pas" — дипломатическим промахом». В тот же приезд Маурер попросил Лаврова разрешить открытие офиса МККК в Ростове-на-Дону — главном пункте назначения вывезенных из Мариуполя украинцев. Эта просьба превратила локальное недовольство в открытый кризис доверия.
В ноябре 2022 года на саммите G20 на Бали президент Украины Владимир Зеленский публично заявил, что Украина “не нашла поддержки в МККК” в вопросе депортированных детей и содержащихся в плену военнослужащих, и назвал позицию организации “самоустранением”, ведущим к “самоуничтожению Красного Креста как организации, которую некогда уважали”. К этому моменту, по данным украинской стороны, Россия уже вывезла тысячи украинских детей – многие из них были переданы на усыновление российским семьям, получили российское гражданство и новые имена. До весны 2023 года МККК не сделал ни одного публичного заявления по этой теме. В марте 2023 года Международный уголовный суд выдал ордер на арест Путина и уполномоченной по правам ребёнка Марии Львовой-Беловой именно за депортацию и принудительное перемещение детей. Только после этого МККК подтвердил, что “участвует в обсуждениях” с Россией по вопросу о детях.
К 2026 году проблема не решена. В марте Независимая комиссия ООН по расследованию событий в Украине квалифицировала депортацию украинских детей как преступление против человечности и установила, что 80% детей из задокументированных случаев так и не были возвращены. Европарламент в резолюции от мая 2025 года прямо указал, что МККК “не выполняет свою миссию” в России и на оккупированных территориях. В вопросе, который международные институции квалифицируют как преступление против человечности, организация, чей мандат прямо требует защиты гражданского населения на оккупированных территориях, публичной позиции так и не заняла.
Когда нейтральность не работает
Мандат неконтролируемого гуманитарного доступа держится на доверии. Когда доверие разрушается, модель перестаёт работать – вне зависимости от того, закреплена ли она в Женевских конвенциях. В 1942 году МККК промолчал о преступлении, информация о котором у него уже была; молчание длилось до конца войны. В Азербайджане тридцать лет параллельной работы с непризнанным актором без согласия суверенного государства привели к закрытию делегации. В Украине формула конфиденциальности столкнулась с государством, которое публично квалифицирует молчание организации как потворство преступлениям – и с международными институциями, которые это молчание фиксируют. Три ситуации, одна доктрина, один результат: организация утрачивает то, на чём держится её мандат.
Дипломатическое решение Баку весной 2025 года не выглядело внезапным актом мести — оно стало итогом многолетнего размывания границы между гуманитарным присутствием и политическим вмешательством. Модель работы, выстроенная вокруг абсолютного доступа, обеспечиваемого абсолютной конфиденциальностью, всё чаще даёт сбои в государствах, требующих от международного посредника сопоставимой степени подотчётности. МККК ушёл из Азербайджана; архивы карабахской миссии остались под швейцарской правовой защитой. В Украине формула «тихой дипломатии», к которой Пьер Креэнбюль вернулся в феврале 2026 года, продолжает определять рабочую логику организации в условиях, когда государство-член ООН публично квалифицирует это молчание как потворство преступлениям.
