Атомная энергетика – это не только АЭС. Атомная энергетика – это также сотни предприятий и ее оператор. Это промышленная экосистема десятилетия. Когда в Украине говорят об атомной энергетике, дискуссия обычно сводится к количеству энергоблоков, выбору реакторной технологии и деятельности оператора АЭС. Но это лишь верхушка гораздо большей промышленной системы. Атомная энергетика – это также сотни предприятий, производящих реакторное, турбинное и электротехническое оборудование, насосы, арматуру, теплообменники, кабели, трансформаторы, системы управления, металлоконструкции, средства радиационного контроля и тысячи других изделий.
Именно поэтому инициатива Ansaldo Energia и RINA в Италии столь показательна. Она направлена прежде всего на предприятия, пока не работающие в атомной отрасли, но имеющие машиностроительные, металлургические, электротехнические или инженерные компетенции, которые можно адаптировать к атомным требованиям. Компаниям предлагают оценку способностей, анализ разрывов с международными стандартами, программу модернизации, сертификацию и последующий выход на международный рынок.
И это большой рынок. По оценке OECD Nuclear Energy Agency, в структуре прямых EPC-затрат на строительство АЭС примерно 70% приходится на материалы и компоненты и только 30% на непосредственный труд. Внутри категории материалов и компонентов 38% составляет реакторное оборудование, 27% – турбинное, 8% – электротехническое, 7% – системы отвода тепла, 4% – другое станционное оборудование и только 16% – материалы для гражданских конструкций.
Следовательно, если отделить собственно станционные системы и оборудование от строительных материалов, то, по расчету на основе структуры OECD NEA, они формируют примерно 59% прямых расходов EPC атомного проекта: 70% материалов и компонентов × 84% станционного оборудования и систем – 59%.
Правда, для всей сметы АЭС нельзя использовать одну универсальную цифру. Если в него включить проектирование, управление строительством, лицензирование, расходы владельца, резервы и проценты за финансирование, удельный вес оборудования становится ниже. OECD NEA оценивает материалы и компоненты примерно в 39% всего EPC-контракта, поскольку значительную часть остальных составляют инженерные, управленческие и другие трудоемкие работы. Сам EPC-контур, в свою очередь, составляет более половины общих инвестиционных затрат атомного проекта.
Но самое важное другое: рынок для поставщика не завершается после ввода энергоблока в эксплуатацию. После строительства станция просто переходит от одноразовых капитальных закупок к закупкам в течение всего жизненного цикла. International Atomic Energy Agency (IAEA) прямо отмечает, что при эксплуатации основными направлениями закупок становятся запасные части, материалы для технического обслуживания, инженерные услуги и оборудование для постоянных изменений и модернизаций станции.
Где именно могут работать поставщики?
- Текущее техническое обслуживание и ремонт. Насосы, задвижки, электроприводы, уплотнения, трубопроводы, теплообменники, фильтры, вентиляционное оборудование, кабельная продукция, электродвигатели, подшипники, контрольно-измерительные приборы, сварочные материалы и запасные части. К этому прилагаются неразрушающий контроль, диагностика металла, ремонт во время планово-предупредительных ремонтов и обслуживание перегрузочного оборудования.
- Продление срока эксплуатации. Это фактически отдельная инвестиционная программа: замена или восстановление турбин, генераторов, трансформаторов, конденсаторов, кабельных систем, насосов, арматуры, систем безопасности и аварийного электроснабжения. OECD NEA отмечает, что почти все компоненты АЭС могут быть заменены, а действующие блоки могут получать повышение мощности, цифровые системы управления, модернизацию оборудования и приспособление к более гибкой работе.
- Устранение технологической устаревшей. Многие электронные компоненты, системы автоматики и управления стареют быстрее, чем сама АЭС. Производители прекращают их выпуск, программное обеспечение теряет поддержку, а запасные части исчезают с рынка. Это создает спрос на обратную проектировку, изготовление аналогов, модернизацию цифровых систем, замену приборной базы и долгосрочное воспроизведение запасных частей. МАГАТЭ среди возможных решений прямо называет ремонт, перестройку, перепроектирование, обратное проектирование и замену оборудования.
- Повышение мощности и эффективности. Новые лопатки турбин, модернизированные генераторы, конденсаторы, системы охлаждения, цифровое управление и усовершенствование тепловой схемы могут добавить станции десятки мегаватт без строительства нового реактора. Для машиностроительного предприятия это может быть не менее важным рынком, чем участие в новом атомном строительстве.
- Обращение с ядерным топливом и отработанным топливом. Перегрузочные машины, краны, бассейновое оборудование, системы очистки воды, транспортные и хранительные контейнеры, сухие хранилища, защитные конструкции, системы охлаждения и радиационного контроля также являются отдельным направлением для промышленных поставщиков.
- Безопасность и защищенность. Системы аварийного питания, пожаротушения, вентиляции, физической защиты, радиационного, мониторинга, контроля доступа, киберзащиты, резервных источников электроэнергии и мобильного аварийного оборудования требуют регулярного обновления на протяжении всего срока работы станции.
- Цифровизация АЭС. Цифровые двойники, автоматизированная диагностика, прогнозирование отказов, роботизированные системы осмотра, управление ремонтами, контроль старения оборудования и кибербезопасность создают возможности не только традиционного машиностроения, но и украинских технологических компаний.
- Снятие с эксплуатации. Это не конец атомного рынка, а начало еще одного большого направления: радиационное обследование, дезактивация, дистанционная и роботизированная резка, демонтаж больших компонентов, сортировка, переработка, упаковка и транспортировка отходов, изготовление специальных контейнеров и восстановление площадки. МАГАТЭ ожидает, что около 200 реакторов могут перейти к снятию с эксплуатации к 2050 году, а стоимость работ для одного энергоблока вместе с обращением с отходами обычно оценивается от 500 млн до 2 млрд долларов.
Поэтому атомная цепь снабжения – это не контракт на несколько лет строительства. Это возможность получать заказы в течение проектирования, изготовления оборудования, сооружения, пусконаладки, 40–60 и более лет эксплуатации (Чехия, например, "посягнула" на 80 лет для ВВЭР), модернизации, продления ресурса, а затем еще и снятия объекта с эксплуатации.
Что из этого следует для Украины?
Украине не следует ожидать начала строительства нового энергоблока, чтобы формировать атомное машиностроение. У нас уже есть большой внутренний рынок – действующие блоки ВВЭР, которые необходимо ремонтировать, модернизировать, повышать их мощность и готовить к длительной эксплуатации. Параллельно украинские предприятия могут выходить на международный рынок обслуживания ВВЭР, постепенно замещая российских поставщиков.
Именно поэтому нам нужна не только «программа строительства реакторов», но и национальная программа развития атомной цепи поставок: аудит промышленных возможностей, определение критического оборудования, сертификация предприятий, финансирование модернизации производства, создание испытательных центров и объединение предприятий в консорциум с опытными международными партнерами.
Италия правильно поняла главное: атомное возрождение начинается не только на площадке АЭС. Оно начинается на заводах, конструкторских бюро, испытательных лабораториях и компаниях, которые сегодня еще могут даже не считать себя частью атомной отрасли.
Для Украины вопрос должен звучать не только так: "Какой реактор мы построим?"
Гораздо важнее спросить: какую часть оборудования мы изготовим сами, сколько стоимости останется внутри страны и смогут ли украинские предприятия поставлять оборудование мировой атомной отрасли в течение следующих десятилетий?
